- Дети! - кричала женщина. - Я не могу попасть к детям!

Теперь, хоть окна были занавешены, я немного осмотрелся. Разглядел стол, буфет и дверь, ведущую в коридор и дальше в спальню.

На пороге появился Доневен. Он вел жену, вернее сказать, почти нес на руках.

- Я хотела к детям! - кричала она. - Там… там что-то есть, оно меня не пускает. Я не могу пройти к детям!

Доневен посадил ее прямо на пол, прислонил к стене и осторожно опустился рядом на колени. Потом поднял голову и посмотрел на меня, в глазах у него были и растерянность, и ярость, и страх.

- Это тот самый барьер. - сказал я. - Тот, что на шоссе. Он проходит через ваш дом.

- Но я не вижу никакого барьера, - возразил Доневен.

- Его никто не видит, черт бы его побрал. Но все равно он тут.

- Как же нам быть?

- С детьми ничего не случилось, - уверил я, от души надеясь, что так оно и есть. - Просто они по ту сторону барьера. Мы не можем добраться до них, а они до нас, но с ними ничего худого не случилось.

- Я только пошла на них поглядеть, - повторяла женщина. - Встала, пошла на них поглядеть, а там в коридоре что-то есть… и оно не пускает…

- Сколько у вас детей? - спросил я.

- Двое, - ответил Доневен. - Меньшому шесть, старшему восемь.

- А нельзя кому-нибудь позвонить? Есть у вас кто-нибудь, кто живет не в самом Милвиле? Пускай приедут, возьмут детишек и позаботятся о них, пока мы тут разберемся, что к чему. Кончается же где-нибудь эта стена. Я как раз и искал, где ей конец…

- У нее есть сестра, - кивнул Доневен на жену. - Живет от нас миль за пять, дальше по шоссе.

- Вот ты ей и позвони, - сказал я.

И тут меня как обухом по голове стукнуло, а вдруг телефон не работает? Вдруг этот окаянный барьер перерезал провода?